Сделаем жизнь светлее и теплее

карта сайта

Размер шрифта:    
Цветовая схема:           
Изображения:

Год малой родины: Город князей Радзивиллов

Лучшее средство привить детям любовь к Отечеству
состоит в том, чтобы эта любовь была у отцов.

Шарль Монтескье

[title]С моей точки зрения, Родина – это исток, из которого начинается история семьи. Это земля наших предков, край, милый нашему сердцу с самого рождения. Это родник добра и любви, из которого мы пригоршнями черпаем отраду и безмятежность детства.  У каждого из нас есть в этом мире уголок, который мы считаем своей малой родиной.

Для меня таким местом является не Гродно, прекрасный город над Неманом, в котором я родилась, выросла и живу, а родина моей мамы – тихая обитель древнего рода князей Радзивиллов, уютный и неповторимый Несвиж.

Уникальность этого старинного города изначально была определена проектом его строительства. Архитектурные сооружения, так называемого «идеального» города, размещены по подобию строения тела человека: замок – голова, костёл – сердце, ратуша с торговыми рядами – желудок, ворота и монастыри – руки и ноги. Жители Несвижа уверены, что построенный таким образом город находится под защитой Бога и Небес. На любимый мною город очень похожи города в европейских странах, например, Кастро – в Италии или Шарлевиль – во Франции.

Моё детское знакомство с Несвижем началось с улицы, названной в советские времена в честь легендарного лётчика-испытателя, Героя Советского Союза Валерия Чкалова. Протянулась она от единственно сохранившихся в Беларуси ворот оборонного типа – Слуцкой брамы с католической часовней на втором этаже – до стен бывшего монастыря сестёр-бенедиктинок. Первый женский католический монастырь, построенный на территории современной Беларуси, был основан с целью организации духовного и светского образования девочек из дворянских семей. Ежегодно его монахини набирали 25 паненок, которых обучали письму и чтению на польском и латинском языках, музыке, художественному шитью, духовным заповедям Закона Божьего. С 1921 по 1944 год при монастыре были открыты детский сад, начальная и промышленно-портновская школа. А с 1945 года в историческом строении размещались педагогическое училище и детская школа-интернат.

Старинная улица, старенький дом –
Всё с детства знакомо. Здесь веет теплом
От яблок, желтеющих в кронах ветвей,
От фейерверка цветочных огней.

В доме № 13, расположенном на перекрёстке улиц Чкалова и 1 Мая, с 1961 года проживали моя бабушка и тётушка с семьёй. В своих воспоминаниях из раннего детства и юношества до сих пор я слышу, как жаркой августовской ночью стучат и быстро катятся по крыше срывающиеся с отяжелевших ветвей спелые яблоки красного налива. Всё также явно осязаем дивный, дразнящий запах, доносящийся из тётиной кладовки, где висят на перекладине «пальцем пиханные» сыровяленые колбаски и ветчина…

В этом экологически чистом уголке, где после короткого и тёплого летнего ливня в лужах всем своим разноцветьем отражалась радуга, счастливые дети носились по улицам босиком. Мокрые от разлетающихся в разные стороны брызг, с громким смехом и неимоверным удовольствием, они шлёпали босыми ногами по летящим с горки бурным водяным потокам. Ранней осенью девчонки украшали себя коралловыми бусами из нанизанной на нить налитой, упругой рябины, и делали маникюр из лепестков разноцветной космеи. Мальчишки же обтачивали об асфальт колючки сорванных зелёных каштанов, превращая их в коричневые замшевые шарики для метания и других ребячьих забав. А зимой все дружно катались на коньках по гладкой и искрящейся поверхности близлежащего озерца, где под толщей прозрачного льда можно было рассмотреть полусонных живых рыбок. Пареньки упорно сходились в хоккейных баталиях, а девочки с лёгкостью демонстрировали сложные элементы фигурного катания. И при этом никаких машин с их бензиновым выхлопом, никаких компьютеров и смартфонов, только гулкий цокот по мостовой копыт запряжённых в повозки лошадок. Во всех играх – безудержный взрыв эмоций и полная импровизация на свежем воздухе. Не обходилось и без нарядов из старого бабушкиного сундука, когда дружной командой устраивались настоящие костюмированные спектакли по мотивам сказок Шарля Перро. И вся эта свобода действий и неимоверный полёт детской фантазии происходили на фоне утопающих в зелени частных домов, уютного кинотеатра советского образца, центральной городской бани, крошечной сапожной мастерской, маленьких магазинчиков, милых сквериков и молчаливого величия древней архитектуры.

Мой взор всегда неустанно наслаждался монументальными творениями итальянского архитектора Я.М.Бернардони – костёлом Божьего Тела, монастырским комплексом с надвратной башней, городской шестиярусной ратушей, въездными воротами с католической часовней и дворцово-парковым ансамблем, окружённым прудами реки Уша. С 1583 и до 1939 года дворец служил резиденцией могущественному княжескому роду и считался центром Несвижской ординации. За 400 лет своей истории, он впитал в себя признаки разных архитектурных стилей. А прогулки по Несвижскому парку для нас с сестрой всегда были самым любимым занятием.

[title]Как будто бы светская дама
По улицам старым бреду,
Минуя Слуцкую браму,
Я в парк городской захожу.
Над озером тёмным склоняясь,
Задумчиво ивы стоят.
И, глади зеркальной касаясь,
Их косы в тиши шелестят.
Здесь воздух прозрачно звенящий -
В любую погоду свежо,
И каждый сюда приходящий
Себя ощущает легко.
Из клёнов могучих аркады
Уютную тень создают,
А летом ночные цикады
В дурманящих травах поют.

Как зачарованные входили мы в леденящую прохладу Фарного костёла, построенного на средства князя Николая Христофора Радзивилла Сиротки, ещё в детстве прозванного так королём Зигмундом Августом, и тут же замирали от восторга. Время останавливалось, когда мы разглядывали потолочную роспись, главный алтарь, украшенный картиной художника Хески «Тайная вечеря» и пышный декор уникального храма, который является родовым некрополем Радзивиллов. Удивительно, но среди росписей костёла искусствоведы насчитывают свыше 40 композиций, гениально выполненных на тему библейских сказаний. Службы в костёле проводил старенький ксёндз на польском языке, которого любила местная паства за доброту и простоту в общении. Когда же в определённые моменты молебна раздавались звуки органа, кровь буквально стыла в венах от несущихся в божественную высь клавишных аккордов и стройного хорового пения прихожан.

Английский, Замковый, Марысин, Озерина, Японский – раньше насчитывалось пять парковых зон Несвижа, где росли экзотические растения и всевозможные сорта сирени, благоухали розы и львиный зев, цвели подснежники и ландыши, размещались скульптурные композиции.  

Я люблю это место старинное,
Красоту первозданных аллей,
Где несла гордо платье длинное
Женщина благородных кровей.
Редким вкусом она обладала,
Утончённость натуры - во всём.
Это де Кастелян создала
Парк – дендрарий в именье своём.
Здесь фиалковый шлейф обронила
В зелень буйную тихо весна,
Солнце ярким лучом осветило,
Все озёра до самого дна.
И кувшинки - русалок короны,
Что качаются с волнами в такт,
И деревьев пушистые кроны –
Всё вписалось в чудесный ландшафт.

[title]В жаркие дни горожане приходили сюда с детьми отдохнуть и позагорать на берегу водоёмов. Каждый год в конце лета устраивался настоящий «языческий праздник» – День Нептуна. В ходе его ребятня веселилась и визжала от восторга при виде сказочных русалок и чертей, которые под зычный голос Властелина морей и вод хватали всех зазевавшихся и быстро тащили в воду.

Мы с сестрой, гуляя по Старому парку, всегда навещали огромный канадский тополь, который не могли обхватить руками одновременно несколько человек. Это могучее дерево являлось безмолвным свидетелем жуткого зверства, учиненного немецкими палачами над невинными жертвами, помеченными звездой Давида. Мы знали, что здесь, на близлежащей поляне, у заранее выкопанного рва, 30 октября 1941 года, 8-ой ротой 727-го пехотного полка вермахта был безжалостно произведён массовый расстрел части узников Несвижского гетто, созданного во время немецко-фашистской оккупации на территории центральных улиц города.

В предвоенные годы в Несвиже проживало 3346 евреев. Им принадлежали почти все магазины, торговые лавки, трактиры и гостиницы. В городе действовала Большая синагога и семь молельных домов, работали различные еврейские учебные заведения, народное мужское училище и частное женское. На рыночной площади, возле ратуши, шла оживлённая торговля, устраивались ярмарки. Крестьяне привозили продукты питания на продажу, а сами закупали у еврейских торговцев одежду, упряжь, галантерейные изделия. И мой дед покупал у них качественно выделанную кожу. Он шил на заказ для богатых людей Несвижа обувь. А летом сдавал под жильё часть своего дома семьям, вывозившим своих малолетних детей отдохнуть на лоно живописной природы.

Мирная жизнь была прервана 22 июня 1941 года громовыми раскатами и огненными сполохами… Моя мама часто вспоминала о том, как на рассвете тёплого июньского дня семью разбудил рокот моторов мотоциклов и гортанный крик немецких солдат. А в лесу, где в палаточном городке, созданном на время учений, мирно спали красноармейцы, началась яростная перестрелка. Днём возле дома мамы, на пыльной дороге, лежал раненый, истекающий кровью солдат. Он стонал и пересохшими губами просил пить. Моя бабушка налила в кружку воды и отправила свою одиннадцатилетнюю дочь  к нему на помощь. И в той ситуации даже немцы, видя отвагу, бесстрашие и сострадание ползущего к беспомощному бойцу ребёнка, стрелять в него не стали…

В Несвиже были воздвигнуты 4 памятника жертвам геноцида евреев, на месте расправы в Старом парке и в израильском Иерусалиме установлены памятные знаки расстрелянным и замученным узникам города. Недалеко от центральной аллеи сегодня горит вечный огонь в память о погибших воинах Второй мировой войны.

В поисках лучшей доли в конце 40-х годов XX века многие мои родственники по бабушкиной линии перебралась в Польшу. Семьям бывших польских офицеров-осадников, подвергшихся сталинским репрессиям, было непросто покидать обжитые земли и родной кров, но мои дед и бабушка не смогли оторваться от милых сердцу мест.   

К сожалению, своего деда по маминой линии я видела только на фотографиях. Говорили, что он был русоволосым и зеленоглазым, неизменно носил в кармане галифе серебряные часы на цепочке, слыл в округе знахарем. В его заброшенном саду в четырёх километрах от Несвижа я бывала не раз, ела необычные белые и чёрные плоды тута, вызревавшие летом на экзотических деревьях шелковицы со сморщенной от старости корой, и грустила о том, что мои родственники разлетелись из родового гнезда в разные стороны света и потерялись в его бескрайнем межгосударственном пространстве. Оборвались, к сожалению, нити семейственности, и только на маленьком кладбище в деревне Микуличи под Несвижем, на замшелых могильных камнях, можно прочесть имена тех, кто дал возможность появиться на свет мне и продолжил наш род Тихоновичей и Жилко-Жилинских: Василий, Стефания, Франц, Анна, Константин, Ядвига, Мария и другие…

Мое память постоянно стремятся в Несвиж… Там – моя малая родина, куда тянется и где живет моё сердце…

Валентина Беспалова, ведущий инженер ОТОСЭ РУП «Гродноэнерго»